Мони Нильсон и «шалости со смыслом»
18 июня 2021 496

«Дети не живут в мире из солнца и волшебства», – говорит шведская писательница Мони Нильсон, обладательница премии имени Астрид Линдгрен, одной из самых престижных наград в детской литературе. В 1995 году в Стокгольме вышла ее первая книжка о мальчике Цацики. Можно было бы сказать, что после публикации Мони Нильсон проснулась знаменитой, но этого будет недостаточно. Она получила сотни писем от детей из разных стран с просьбой написать продолжение. И написала еще четыре книги. «Цацики» переведен на 20 языков и экранизирован.

Мони Нильсон объясняет такой живой детский отклик тем, что ее герой – обыкновенный, такой, как все дети, и она открыто, честно, часто с юмором обсуждает с читателем-ребенком людей, ситуации, эмоции. Но это можно сказать и обо всей современной скандинавской детской литературе, где писатели не заигрывают с ребенком, не говорят с ним свысока. В их книгах, как и в жизни, могут встретиться неполные семьи, алкоголизм взрослых, неизлечимые болезни и смерть. Современная детская литература, как ребенок, который интересуется всем на свете, сует свой любопытный нос в запретные взрослые темы и с юмором выходит из щекотливых ситуаций.

Но в России такие книги часто не доходят до читателя, потому что не проходят строгий родительский отбор. Повесть Мони Нильсон «Лакрица и Привезение» как раз из таких – не прошедших родительский контроль.

Лакрица – мальчик шести лет, живет с мамой и папой и ненавидит свое «конфетное» имя. «Лучше бы назвали Иисусом – тогда бы меня любили. Или Фантомасом – и тогда бы я никого не боялся», ‒ рассуждает он. Но его зовут Лакрица.

Действие разворачивается в маленькой заснеженной шведско деревушке. Мама Лакрицы ненавидит зиму, тоскует по солнцу и столице, согревается алкогольными коктейлями, постепенно проваливается в депрессию, не выдерживает и уезжает в Стокгольм. Отец Лакрицы, почти не поднимает голову от компьютера, днями и ночами он создает игру, за которую мечтает получить много денег, и не замечает, что происходит с женой.

У Лакрицы нет друзей, соседские дети и взрослые смеются и издеваются над ним, натирают ему уши снегом, а робкий мальчик не находит сил дать отпор обидчикам и спасается только бегством.

Когда Лакрица в очередной раз глотает слезы унижения, сидя на дереве, куда он забрался в надежде укрыться от мерзких шуточек соседей, перед ним появляется Привезение. Выдуманный друг, который любит «шалости со смыслом». Он выразительно ругается, метко стреляет снежками, умело разбирает на запчасти снегоход главного обидчика Лакрицы – «соседского папаши-придурка», и постоянно генерирует идеи для шалостей Можно понять родителей, которые не спешат покупать такую книгу для своего ребенка. Во-первых, мало кто захочет читать про героя-неудачника. На кого будет равняться ребенок? На Лакрицу, которого обижает каждая дворняжка? Или на Привезение, который учит Лакрицу всяким глупостям ‒ например, как намазать собачьими какашками усы соседа? Во-вторых, устаревшие психологические теории, которым мы, к сожалению, верим, утверждают, что воображаемый друг – это повод вести ребенка к психологу и психотерапевту, а там уже и диагнозы ставят, и отклонения в развитии диагностируют. В-третьих, родители не любят, когда дети «безобразничают», обзываются и говорят «плохие» слова.

Lakrica i Privezeniye_illustr 2

Но в то же время взрослые забывают, что когда-то сами были маленькими: грустили или страдали от насмешек, стыдливо прятали глаза, просыпаясь по утрам в мокрой постели, или не находили друга, который бы поддержал, превратил глобальные проблемы в малюсенькие недоразумения и научил защищать себя. Родителям не хватает информации об особенностях развития детей разного возраста, и потому у них возникает много необоснованных страхов вокруг детских фантазий. Воображаемый друг – это не диагноз. А детские шалости и ругательства под запретом, потому что взрослым важно, чтобы их дети выглядели воспитанными, говорили только приятные слова и не ковырялись в носу при посторонних. Иначе общество решит, что родители не справляются со своей ролью. Но так ли это? Нужно ли запрещать ребенку читать книжки, в которых дети – это обычные дети, а не супергерои?

Привезение меняет жизнь Лакрицы. Взрослым может показаться, что он учит дерзости, не уважает взрослых, но это не так. Привезение не уважает конкретных взрослых, тех, кто обижает детей и постоянно нарушает личные границы, лезет с нравоучениями и садистскими методами воспитания, оскорбляет и пребывает в уверенности, что его действия останутся безнаказанными. И так и было, пока не появился воображаемый, но в то же время такой реальный друг, который показал сильному взрослому, что на любое его плохое действие или обидное слово найдется классная «шалость со смыслом». И лучше этому взрослому оставить Лакрицу в покое.

Привезение напоминает Лакрице: не спешить с оценкой человека, не принимать каждую улыбку за дружелюбие, а молчание ‒ за равнодушие. Лакрица становится внимательнее, чаще и смелее поднимает голову, не отводит взгляд и говорит то, что думает. Учится принимать неудачи и видеть в них не трагедию, а ступеньку к следующей вершине. Потом у него появляется друг, живой, как у всех. И наступает сложный этап социального общения: как лавировать между ревнивым и бойким Привезением и верным и скромным Клинт-Клинт-Хенриком, как сохранить дружбу с обоими.

И здесь проницательный читатель поймет, что свою роль воображаемый друг выполнил – помог ребенку вырасти, преодолеть страхи и комплексы, найти реального друга. Прощание Лакрицы и Привезения наполнено слезами и грустью, но одновременно и уверенностью мальчика в правильности хода истории.

Мони Нильсон показывает читателям, что они не одиноки. Что где-то живет мальчик Лакрица, которому не нравится его имя, который грустит и попадает в разные, часто неприятные ситуации. Сегодня получил двойку, вчера разбил любимую мамину чашку, а два дня назад так с папой поссорился, что они до сих пор не разговаривают. Но это всего лишь двойка, чашка и маленькая ссора.

Через «шалости со смыслом» и юмор Лакрица и читатель проживают разные события, абстрагируются, наблюдают за собой со стороны, оценивают поступки, фразы, могут что-то изменить, сделать выводы и поступить по-другому. Дети помладше будут хохотать над книжкой Мони Нильсон, а дети постарше ‒ тихонько посмеиваться и задумываться.

Тема воображаемых друзей и шалостей постоянно поднимается в детской литературе. Вспомним Карлсона, на шалостях которого мы выросли. А ведь они далеко не безобидны: разбитая люстра, рискованные прогулки и бедная домоправительница. Но мы с готовностью показываем ребенку мультик по мотивам книжки одной шведской писательницы, а в сторону книги другой неодобрительно качаем головой. Но, по сути, они об одном и том же – об одиноких детях, которым нужны любящие и заботливые родители. И о шалостях, без которых дети не растут.

Надежда Савченко

_______________________________________

Мони Нильсон рассказывает о книгах про мальчика Цацики

 

 

Понравилось! 4
Дискуссия
Евгения
Да, удивительно, что мы (родители) как будто ждём какой-то отмашки от времени. Вот-вот оно скажет: пора уже много запятых поставить после фамилии Линдгрен. Не читала "Лакрица и Привезение", но из последнего подобного по ряду описываемых проблем - "Осторожно, Питбуль-Терье" норвежца Эндре Эриксен. Мне в первую очередь интересны даже не свои реакции на тот или иной текст, адресованный детям/подросткам, а их. 11-летний сын дважды за последний год возвращался к этой книге. Искренность и открытость как часть скандинавской литературной традиции действительно цепляют детей.