Право на выдумку
25 июня 2020 745

Когда я выбирала сыновьям эту книгу, мы жили еще в обычном мире ‒ том, прежнем, «свободном». Где нужно было носить школьную форму и можно было гонять с друзьями на велосипедах. Где скучали на уроках и ждали веселых перемен. Где в школьной столовой был не очень вкусный фасолевый суп и очень вкусные котлеты. Когда мы начали читать «Фриндлу», карантин был в самом разгаре. Школьная реальность для моих детей, как и для всех российских (и не только) школьников, трансформировалась в зум-уроки и огромное количество дистанционных заданий с дедлайнами. Обычная («та, старая») школа возникала в памяти как что-то очень давнишнее и такое прекрасно-уютное, и был страх, что вдруг этого больше вообще никогда не будет. Поэтому «Фриндла» им не просто понравилась – она как бы вобрала в себя все их переживания и выдала в конденсированном виде.

Это типичная «школьная повесть» про славного мальчишку-выдумщика, который просто фонтанирует идеями и, главное, сразу же воплощает их в жизнь. А когда он узнаёт что-то интересное, то его так и тянет еще раз проверить ‒ а так ли это на самом деле?

Подготовив нас несколькими забавными примерами творческого подхода Ника Аллена к реальности, автор переходит к главному сюжету – о том, как Ник решил проверить, действительно ли слова – это результат договора между людьми, о чем ему рассказала на уроке английского языка учительница. Ведь если это действительно так, то можно же и «передоговориться»? Так Ник ставит грандиозный лингвистический эксперимент по замене слова «ручка» на слово «фриндла». На его стороне – все ученики его школы, против – та самая учительница английского, благодаря которой у Ника в голове зародилась эта идея. Миссис Грейнджер считает, что искусственных замен язык не терпит, и то, что делает Ник, – это просто хулиганство.

К «научному» противостоянию подключаются школьное начальство, корреспонденты местной газеты, телевидение… Предприимчивый бизнесмен из того же городка, что и Ник, получает патент на слово «фриндла», и вот уже школьники не только Америки, но и всего мира используют это слово (а также покупают сувенирную продукцию под этим брендом). Ник, которому отчисляют проценты с выручки, становится баснословно богат, учреждает фонд стипендий для одаренных, но бедных школьников, которые мечтают поступить в колледж, а выдуманное им слово входит в новое издание официальных словарей, и его школьная учительница поздравляет его с победой.

Книга написана очень сжато и при этом с легким юмором. И это очень «американская» история – такая характерная «история успеха» обычного мальчика из провинциального городка, которая призвана вдохновить подобных мальчиков на покорение мира.

Мои мальчишки эту идею не уловили вообще (и хорошо, наверно). Патенты, доллары, трастовые фонды для них прошли фоном (вот только десятилетний Алешка удивился, что Ник в свои 12 лет уже подрабатывает, а у нас это пока не принято). Но в свете того, что школа для моих мальчиков в карантинный период приобрела черты «прекрасного далёка», Алеша с большим интересом останавливался на каждой детали американского образования – мы с ним извлекли из «Фриндлы» все, что могли, о школьной столовой, о том, как в Америке проходят уроки, как выстроена система начального образования, как ведут себя с учениками учителя и т.п. В книге все это показано лаконично, но, тем не менее, информативно. И очень важно, что здесь нет иронично-карикатурного стиля – даже антагонисты главного героя показаны не как говорящие шаржи, а как нормальные люди. В общем, книга написана так, что ты «на самом деле» оказываешься в американской школе, и Алеша по-настоящему наслаждался этим перемещением, постоянно любовно сравнивая с тем, что «видел» в книге, свою родную школу («А у нас вот так… Помнишь?»).

А у семилетнего Вани произошло полное внутреннее совпадение с главным героем. Уже когда я читала «Фриндлу» мальчикам вслух, я вдруг вспомнила, как Ваня в начале первого класса пришел домой с решительным настроем: «Нам сегодня сказали, что в русском языке нет слов на букву Ы. Я вырасту – и придумаю такое слово. Нельзя, чтобы его не было».

Поэтому Ник Аллен оказался «его» героем. Ване было совершенно неважно, что Ник в итоге разбогател (в семь лет ты ни капли не сомневаешься, что, стоит тебе вырасти, ты тоже будешь богатым и знаменитым), но ему было крайне важно увидеть, что идеи Ника меняли мир и что у Ника получалось отстоять свое право на выдумку. Это удивительным образом поддержало самого Ваню, показало ему ценность его творческих идей (которые, как водится, не всегда находят одобрение у взрослых).

И теперь, когда Ваня в фильме или в книге встречает героя-выдумщика, он с теплом говорит: «Вот, он такой же, как Ник. Как мы с Ником».

Евдокия Варакина

________________________________

Frindla
Эндрю Клементс
«Фриндла»
Художник Брайан Селзник
Перевод с английского Ирины Ющенко
Издательство «Карьера Пресс», 2018

Понравилось! 6
Дискуссия
Александр Охрименко
А вот при сочинении новых слов я бы своим детям предложил придумать более "оправданные" наименования ручки и тогда посыпались бы такие слова, как "приручка", "пишучка" "пишпал" (пишущий палец). Я бы рассказал своим детям о футуристах, предлагавших вместо "захватанного" слова "роза" говорить "еуы". Мы бы нараспев пропели "дыр-бул-щир" и т.д. А потом бы играли в нашу обычную игру – «составные слова»: лиса+заяц=лизаяц, бегемот+енот=бегенот, колокольчик+ромашка=коломашка. А как интересно исследовали первоклассники на моём уроке слова, начинающиеся на «само-». Один юный лингвист заметил: «А почему беспилотник называют «самолёт»? Его нужно назвать «самосамолёт», ведь в нём же нет лётчика!» А затем они придумали новое значение для самосвала: «Это ребёнок, который без разрешения «свалил» из школы». Не только новые слова, но и «новый язык» изобретали ребята в рассказах Ефима Чеповецкого «Яфинти и тыфинти» и Льва Новогрудского «Закрытие открытия». В первом из них новый язык был придуман для подсказок на уроке, но учительница, услышав шёпот, быстро освоила новую грамматику: «Яфинти тебефинти стафинти двафинти». А во втором пришлось «закрыть открытия», потому что новый язык состоял из сплошных сокращений и аббревиатур, и на их расшифровку уходило много времени. Мы с детьми какое-то время разговаривали на «сокращённом языке». Например, когда мы подъезжали на троллейбусе к парку Горького, я объявлял: «Следост паргор». И, в самом деле, остальные пассажиры ничего не понимали! А ведь искусственный язык давно изобрели – это эсперанто. Руководитель городского общества эсперантистов Игорь как-то читал мне стихи на эсперанто. И они звучали необычно и очень красиво. А вообще-то, если придумывать с детьми, то лучше «нужные» слова, потенциально существующие в языке, закрывающие лакуны. Вот, например, профессия мужчины, печатающего на машинке называлась «машинистка», а женщину, ведущую электровоз, называют «машинист». А мы предлагаем печатающих на машинке называть «машинкистка» и «машинкист», а ведущих паровоз – «машинист» и «машинистка». И пусть дети получают «патенты» на свои слова от родителей и учителей, ведь это дороже всяких денег!
Александр Охрименко
Восхитительно! Читаю вторую статью Варакиной и любуюсь тем, что нет ни одного лишнего слова. Автор предельно экономно пересказывает сюжет и проблематику детской книги, рассказывает о своей работе по этой книге со своими сыновьями, тонко подмечает различия восприятия старшего и младшего. Я, например, обсуждал книги со своими 3-мя детьми только с художественно-эстетической точки зрения, но тем интересней мне было увидеть, как можно, например, сопоставлять 2 школьные системы - нашу реальную и "их" литературную. А может быть Алёше стоит предложить в своей школе кое-что использовать из опыта американской школы? Я когда-то предложил поставить у нас в гимназии почтовый ящик для переписки учеников с учениками. Это я, конечно, взял из книги Бел Кауфман «Вверх по лестнице, ведущей вниз». Мой сын до сих пор с удовольствием об этом вспоминает.