Никто не любит разбойников!
31 октября 2019 366

Условный «город мастеров», аналог европейского средневекового города – с его мощеными улочками и черепичными крышами, главной площадью, башней с часами, «говорящими» вывесками-знаками и разного рода ремесленниками («людьми труда») – стал излюбленным местом действия в детской отечественной литературе задолго до появления фэнтези. И у Юрия Олеши в «Трех толстяках» (написанных в 1924 году), и у Тамары Габбе в «Городе мастеров» (1943), а позже – у Софьи Прокофьевой в «Лоскутике и Облаке» (1972) и «Сказке о ветре в безветренный день» (1967; другое название – «Пока бьют часы») мы обнаружим приметы такого города. Почему-то именно там нашим авторам было удобнее всего устраивать революции и свергать узурпаторов, наместников и королей (а царей – никогда, между прочим). Средневековый город был очевидно «нездешним», и это сразу подчеркивало сказочный характер происходящего. Борьба за справедливость в декорациях условного Средневековья и в эпоху застоя оставалась плодотворно работающим литературным приемом. Как, к примеру, в сказке Леонида Яхнина «Площадь Картонных Часов» (1971).

Искусный мастер шляпных дел Тулья – еще и выдумщик, «сочинитель историй». Идя в город по лесной дороге и присев отдохнуть на пенек, он просто ради удовольствия вырезает из пустых картонных коробок целый миниатюрный город и его жителей. Как видно по иллюстрациям, это вполне узнаваемый «город мастеров», и главная характеристика каждого из его жителей – «трудовая специализация»: тут есть Башмачник, Парикмахер, Кондитер, Ткач… Все эти слова пишутся с большой буквы, потому что обозначают не только род занятия персонажа, но и является частью имени собственного (в некоторых случаях к роду занятий прибавляется еще и имя, но не всегда).

И город, и его жители, как мы понимаем, игрушечные. Картонные персонажи «оживают» только если их дергать за ниточки. Это условие их «существования». Мастер Тулья оставляет свою забавную поделку в лесу на полянке и отправляется дальше по своим делам.

Через некоторое время город случайно попадает в руки злого разбойника Краги. Он страшно рад тому, что можно дергать горожан за ниточки – благодаря этой их особенности Крага получает от них все что пожелает. И в конце концов он объявляет себя королем. Как водится, узурпатор (незаконный король) начинает жестоко карать тех, кто не выказывает ему достаточного уважения и мешает делать злые дела. Этим «кем-то» оказывается скоморох Дудка (это единственный персонаж «с древнерусскими корнями», но, в силу сказочности происходящего, он кажется здесь совершенно органичным). Но друзья помогают скомороху сбежать, и он приводит на помощь городу… его создателя мастера Тулью.

Ploschad kartonnykh chasov_illustr 3

Мастер Тулья и Крага – два «особенных» персонажа. Они оба имеют отношение к происходящему в Картонном городе и в то же время принадлежат другой реальности, в которой Картонный город – это такой маленький театр, что хорошо видно на иллюстрациях Виктора Чижикова. И главный вопрос тут этический: как можно, а как нельзя играть в этот театр (игрушечный город с его обитателями).

То, как нужно себя вести, демонстрирует мастер Тулья, с его девизом «Доброта. Свобода. Мастерство» (а не «Свобода. Равенство. Братство», например, – но ведь и сказка совсем о другом).

А все, чего делать нельзя, все плохое – связано с разбойником Крагой.

Крага вроде бы претендует на роль классического злодея. Но как можно испугаться его по настоящему, если в качестве средств устрашения он использует ржавый нестреляющий пистолет и черную пиратскую повязку, которую при случае передвигает с одного здорового глаза на другой? А уж его постоянные ссылки на давно умершего знаменитого дедушку Бота-Форта – это просто смешно! Имя-то какое – Бот-Форт! Это же все равно как если бы дедушку звали Старый Сапог!

А в чем состоят злодеяния Краги? Отобрал у Ткача лучший кусок холста (точнее, Ткач «не заметил», как сам отдал ему этот кусок); съел весь шоколад (предназначенный детям); взял у башмачника «весь запас медных гвоздиков». А потом заставил всех жителей города себя обслуживать. Главное же его злодейство (впрочем, так и не состоявшееся) заключалось в том, чтобы распороть скомороха на лоскутки…

Но ведь это типичное «плохое» детское поведение! Взять что-нибудь без спроса у взрослого, объедаться сладким, требовать, чтобы тебя одевали и обували, разорвать какую-нибудь игрушку… А самому ничего не делать – только покрикивать и капризничать.

И Крага, на самом деле, – это «злой», непослушный ребенок, который изображает разбойника (играет в него).

Но как же гуманно со стороны автора приделать Краге «настоящую» бороду! Он не может, не должен вызывать ни капли сочувствия. Читателю, без сомнения, захочется безоговорочно осудить его. Но это было бы сложно сделать, будь Крага с какой-нибудь явно бутафорской бородой или вовсе без бороды – при таком узнаваемом поведении. А так между читателем и злодеем возникает дистанция. И сказка может «учить» хорошему без помех и оглядок.

А что плохое поведение наказуемо и ему не должно быть места, автор показывает со сказочной убедительностью.

Мастер Тулья выше разбойника, наверное, раза в три (как мы видим на иллюстрациях). Тулье даже приходится нагнуться при разговоре с разбойником. И, в отличие от разбойника, он твердо стоит на ногах: стоит взглянуть на его «основательные» башмаки с каблуками. Башмаки разбойника кажутся большими только в сравнении с маленькими картонными человечками. А рядом с мастером Тульей ножки Краги выглядят хлипкими, слабенькими. Прямо чувствуется, как у него дрожат коленки.

Ploschad kartonnykh chasov_illustr 2

Поэтому мастеру Тулье не требуется воевать или драться с Крагой. Достаточно просто сказать: «Тогда мне придется поговорить с тобой по-другому» и нахмуриться, чтобы разбойник тут же ретировался.

Очень похоже на отношения взрослого и маленького ребенка (по крайней мере, ребенка советских времен).

Справедливость в этой сказке предсказуемо торжествует, потому что добро в ней, олицетворяемое мастером Тульей, изначально сильное, «возвышающееся» над игрушечным миром и задающее всему тон. А мастер Тулья в конце истории еще и «освобождает» жителей картонного города от необходимости зависеть от кукловода – связывая ниточки от рук и ног с собственными головами картонных человечков. Теперь для счастливой жизни им всего и нужно, что «помнить три чудесных слова: доброта, свобода, мастерство».

Ну… Ладно, пусть так. Сказка на то и сказка, чтобы жить по своим законам.

А еще, в добавление к этому, в конце истории Крага перевоспитывается (перевоспитание – важный мотив советских сказок, в том числе – «социальных») – решает, что больше не будет разбойником. Вместо разбоя он будет собирать в лесу чернику для пирогов. Да еще и возьмет в помощники «друга» – картонного мальчишку Патоку (этот Патока не очень-то хорошо себя вел, но теперь он, очевидно, тоже должен стать лучше).

Что заставило Крагу изменить свое поведение? А вот не только страх перед Тульей, нет. Оказывается, Краге важно, чтобы его ЛЮБИЛИ! А разбойников никто не любит. Все любят мастеров.

Мастером ребенок, конечно, еще не может стать. Но желание быть любимым – это так понятно!

Марина Аромштам

Понравилось! 1
Дискуссия
Дискуссия еще не начата. Вы можете стать первым.