Есть такие странные люди, которые открывают книжные магазины…
29 августа 2019 1122

«Эпоха» концептуальных книжных магазинчиков началась лет через десять после того, как появились концептуальные издательства. Концептуальные издательства, за редкими исключениями, продолжают существовать – хотя по факту их концепции в последние пять лет существенно изменились. А вот с концептуальными книжными магазинами все иначе. Жизнь их оказалась яркой, но финансово трудной и довольно короткой. Ни один из тех магазинчиков, о которых мы с уважением и восхищением писали на страницах «Папмамбука», больше не существует (магазинчики при издательствах – это отдельная статья, и здесь речь не о них). Каково же было мое удивление, когда я узнала о появлении «Маршака»! Это концептуальный книжный магазинчик, спрятанный в глубоких складках центра Москвы ‒ без подробного руководства его не отыщешь. Он не просто открылся: он продержался на плаву уже полтора года. Его создатели – трое молодых людей «новой генерации»: Сергей Карпов, Наталия Платонова и Поля Плавинская. Никто из них никогда профессионально не занимался книгами. Сергей и Наталия – фотографы- документалисты, Поля – художник-иллюстратор. И беседа с ними оказалась неожиданной и увлекательной.

Марина Аромштам: Скажите, пожалуйста, почему у вашего магазина такое название?

Сергей: Изначально мы не были единодушны в выборе названия. Но понимали: нельзя называть своей проект каким-то «детским» названием, которое бы ассоциировалось с розово-голубым пузырем. Я стал вспоминать слова, которые как-то связаны с детскими книгами – и всплыло слово «маршак». Ведь все мы, как ни крути, воспитаны на советской литературе. «Маршак» вполне вписывался в традицию называть концептуальные книжные магазины яркими именами: «Ходасевич», «Пиотровский», «Циолковский»… Магазин «Корней Иванович» к моменту нашего появления уже существовал в Туле. «Барто» ‒ название современной музыкальной группы. Почему бы не назваться «Маршаком»?

Поля: И слово звучное, хлесткое. В нем слышится что-то маршевое.

Наталия: К тому же, наша детская литература возникла во многом благодаря Маршаку. Он был настоящим революционером в области книги и помогал многим писателям и художникам. Сергей: Маршак для меня – своеобразный правозащитник в детской литературе.

‒ По смыслу все так, безусловно (хотя слово «правозащитник» ‒ из другой эпохи). Но в современном обиходе триада «Чуковский-Маршак-Барто» отсылает не просто к советскому периоду детской литературы, а к эпохе застоя. И по негласному интеллигентскому мнению, книги, условно попадающие в эту «категорию», покупают далеко на самые продвинутые родители. Скорее те, кто выступают против нового в литературе. А вы, как мне кажется, придерживаетесь совсем других позиций.

Сергей: Тут у меня очень простой довод: до тех пор, пока мы не присвоим доставшийся нам «в наследство» язык, он будет для нас чужим. Пока мы, к примеру, не сможем наделить слово «универсам» новым смыслом, он будет оставаться «универсамом советских времен». Поэтому нужно брать слова из старого времени и переосмыслять их. Я работаю в проекте «Такие дела» и в фонде «Нужна помощь». Названия, как видите, тоже из «устойчивых выражений». Это ход классического постмодерна.

‒ Значит ли это, что и концепция вашего магазина формируется подобным образом?

Сергей: В какой-то момент ‒ а точнее, в 2009 году, ‒ я столкнулся с феноменом существования концептуальных книжных магазинов. Оказалось, что есть такие странные люди, которые создают свои книжные магазины. И это не столько бизнес-проекты, сколько вид социальной активности. Создатели «Фаланстера», «Циолковского» ‒ люди левых взглядов.

‒ Простите, я перебью вас. Поясните, пожалуйста, что для вас означает определение «левые взгляды»?

Сергей: Для меня «левые взгляды» означают способность людей к бескорыстным поступкам и отказ от задачи наживаться на всем, на чем можно. Носители «левых взглядов» способны инвестировать и деньги, и свои силы в «человеческую атмосферу», в отношения людей. А в случае с книжными магазинами стоит задача пропагандировать знания, делать их доступными. Это соответствует представлениям о том, что все люди имеют равные права на информацию и интеллектуальное развитие.

‒ Я понимаю, что «Фаланстер» ‒ магазин с демократичной обстановкой и атмосферой. Но вы посмотрите, какие сложные книги там продаются! Разве это «для всех»? Мне казалось, что это один из самых элитарных магазинов. И он мог бы служить иллюстрацией к тезису, что чтение – это элитарный вид деятельности.

Сергей: Но там дешевые книги.

‒ Относительно дешевые. Все-таки магазин в своей ценовой политике не может не быть зависимым от издательств.

Сергей: Да, конечно. И все-таки книги в «Фаланстере» гораздо дешевле, чем где-то еще. И дело не только в этом. Магазинов, в которых продается фикшен, довольно много. А магазинов, создатели которых заботятся об интеллекте, мало. Но как раз такие магазины могут в дальнейшем стать фундаментом для институций. Культура делается как раз вокруг таких магазинов. И я долгое время ходил с мыслью в голове: как же круто ‒ делать такой магазин! Это немножко игра в андеграунд.

Наталия: К тому же, в этот момент у нас появились дети. Знаете, как неудобно бегать по издательствам за хорошими детскими книжками? А ме́ста в Москве, где эти книги были бы собраны вместе, не было.

Сергей: Наташа в какой-то момент сказала: давай продавать детские книжки! Я подумал: на хрена мне детские книжки?.. А с другой стороны – почему бы и нет? Тут мы познакомились с Полей – и решили открыть магазин.

Поля: Мы решили открыть свой собственный магазин, где все было бы устроено в соответствии с нашими вкусами. Где мы сами решаем, что должно продаваться. И мы очень тщательно отбираем книги. Чаще всего мы отказываемся брать книгу из-за качества иллюстраций.

Наталия: Или из-за обложки. Для меня, например, очень важно, чтобы книга была красивой, чтобы ее приятно было брать в руки, ставить на полку, класть в сумку. Конечно, с плохими иллюстрациями может соседствовать классный текст. Но сам по себе текст я могу прочитать и в электронной версии.

‒ Я обратила внимание на то, что у вас в магазине книге стоят обложками наружу, а не корешками. И практически все книги так стоят – «лицом» к покупателю. Да еще и на черном фоне – прямо как на театральной сцене. Можно ли сказать, что «Маршак» ‒ «магазин художников»?

Поля: Мы не думали об этом. Но, конечно, визуальная составляющая книги для нас стоит на первом месте. Поэтому мы и считаем, что книги можно покупать только «вживую» ‒ имея возможность подержать их в руках, полистать, пощупать. Покупая книгу в интернет-магазине, ты всегда рискуешь получить не то, на что рассчитывал.

Наталия: Собственно, изначально наша концепция к этому и сводилась – к «кураторской подборке», как называет это Сергей. За каждую представленную здесь книжку мы отвечаем головой. Мы ее прочитали, посмотрели, обсудили.

Поля: Мы позволяем себе то, что мало кто может позволить, – брать на продажу книги, которые сложно продавать. Издательские «остатки». Например, у «КомпасГида» были такие книги: «А дедушка в костюме?», «Я ем лапшу, а в это время…», «Хиросима». По 3 4 книжки оставалось. Мы их выкупили. Для нас не важно, сколько времени будет продаваться та или иная книжка. Пусть год лежит, если надо. Но все эти «сложные» книги мы продали.

‒ Мне кажется, в вашем магазине столько книг, сколько их может быть в какой-нибудь интеллигентской квартире. Ну, может, чуть больше. В любом случае, количество книг тебя не подавляет – как это случается в большом книжном магазине.

Наталия: Хотя и в нашем магазине люди, бывает, теряются. Ходят, оборачиваются: «Спасите-помогите!» Но сейчас, по прошествии полутора лет, мы думаем, что нам можно и интернет-магазин открыть: вокруг «Маршака» уже сложилось сообщество, которое доверяет нам, нашей подборке.

‒ А как вы могли бы охарактеризовать это сообщество?

Сергей: Подавляющее большинство тех, кто сюда приходит, это молодые родители в возрасте от 25 до 35 лет. Это не означает, что 42-летним вход воспрещен. Но случайные люди к нам почти не заходят. Наша целевая аудитория ‒ современные городские родители. В черно-белом, с надписями на майках вроде «Невыносимо», с татуировками на лицах. Мы понимаем, кто они, как они ищут информацию, что от нас ждут. Мы с ними едины на ценностном уровне.
Они приводят с собой подростков определенного типа – совершенно свободных, с новыми представлениями о жизни.

‒ Поэтому в вашем магазине есть «подростковый угол»?

Сергей: И немножко взрослых книг. Это моя зона ответственности. Здесь, в основном, представлены книги, в которых так или иначе рефлексируются детство, отрочество и юность. Принцип подборки вырастает из нашей концепции.

Наталия: Мы изначально хотели, чтобы «Маршак» не был магазином исключительно детской книги. Мы хотели создать пространство, в котором детское и взрослое гармонично пересекается. Мы вообще против жесткого деления книг на взрослые и детские. Ведь то, что будто бы адресовано детям, зачастую гораздо полезнее родителям. Кроме того, мы бы хотели работать на взаимопонимание родителей и детей – чтобы предотвратить разрыв с родителями, который случается у детей в подростковом возрасте.

‒ Но смотрите, что получается, с пространственной точки зрения: здесь у вас «женская половина», там – «мужская», а посередине – книги о феминизме.

Наталия: Вы прямо сценографию нам приписываете.

Сергей: Ничего, чем больше мифов о нас, тем лучше. Но главное не в этом. Главное в том, что мы делаем книжный магазин так же, как делают веб-проект. Магазин – это только стартовая составляющая большого проекта. А у нас еще есть свои издательские проекты, мы придумали фестиваль для молодых родителей под названием «Хотели, как лучше…» ‒ про ошибки в общении с детьми. Мы хотим перемешать мир детской литературы с медиамиром и работать на создание инфраструктуры вокруг книги.

Беседу вела Марина Аромштам
Фото Василисы Соловьевой

1

Набор «ОБЭРИУ»
Создатели «Маршака» считают одним из своих главных издательских проектов набор «ОБЭРИУ». В набор входит сборник детских стихов и тетрадочки с заданиями для детей.
Сборник действительно уникальный – пожалуй, это самая полная коллекция детских стихов всех обэриутов ‒ Александра Введенского, Юрия Владимирова, Николая Заболоцкого, Николая Олейникова и Даниила Хармса. С малюсенькими черно-белыми рисуночками, в толстой картонной обложке – такой «анти-глянец». Мелкие цветные значки рядом с некоторыми стихотворениями указывают на то, что для данного стихотворения есть задания в интерактивных тетрадочках (по стихам каждого поэта придумана своя тетрадочка). Тетрадочки, по мысли авторов проекта, – это способ напомнить ребенку о стихотворении после чтения. Так что взрослый читает заведомо любимые тексты, ребенок слушает, а потом «играет по мотивам стихотворения» ‒ наклеивает наклейки, что-то раскрашивает и дорисовывает.

Photo 1

Photo 4

Photo 3

Понравилось! 10
Дискуссия
Дискуссия еще не начата. Вы можете стать первым.