Два праздника под одним названием
29 декабря 2015 1898

Моя девятилетняя дочка Шелли девочка творческая, впечатлительная и безумно ленивая. Именно благодаря лени у нее в преддверии Нового года родилась идея «слепить» тематическую школьную работу «по-быстрому и пообъемнее»: чем больше листов, тем, по ее мнению, работа ценнее. Надо сказать, что «преддверие» было в середине сентября (Новый год в Израиле отмечается по иудейскому календарю), когда ее четвертый класс собирался праздновать Рош ха-Шана, а работа называлась «Что мы читаем про Новый год». Но для Шелли существует два Новых года – отмечаемый по григорианскому календарю и традиционный еврейский, и свой «объем» она решила создать за счет книг о празднике, который в Израиле не совсем признают. Что скажет учительница по этому поводу, мы боялись даже предположить. Но Шелли рискнула.

Для своего сравнительного исследования Шелли выбрала две книги, посвященные двум разным праздникам с одинаковым названием: «Сегодня у мира день рождения» Линды Хеллер и сборник историй «Сказка среди бела дня».

Книга Линды Хеллер на первый взгляд совсем малышовая – крупный шрифт, минимум текста и яркие картинки. Собственно, и истории в ней практически нет: Создатель по очереди спрашивает разных существ ‒ лошадей, слонов, червей, птиц, жирафа, рыб, мальчика и бобра, ‒ были ли они самыми лучшими в уходящем ходу и было ли им хорошо от того, что они делали.

«В этом году, мой маленький слон,
Мой славный маленький слон,
Когда ты таскал упавшие деревья,
Был ли ты счастлив, что Я выбрал тебя
Расчищать дорогу?
В этом году, маленький слон,
Мой славный маленький слон,
Был ли ты самым лучшим маленьким слоненком на свете?»

Создатель получает утвердительный ответ и вместе со своими созданиями радуется тому, что в уходящем году они принесли столько хороших изменений в мир.

«Сказка среди бела дня» ‒ совсем иная. В ней есть полноценный сюжет, захватывающее повествование и живые, объемные герои. Под самый Новый год мальчик Митя хвастается перед друзьями, что у него есть такие часы, которые «если остановить, то остановится все время на Земле». И завтра не наступит, и весна не настанет, и двойка в четверти так и не будет исправлена никогда. И было бы это Митино хвастовство смешным и нелепым, если бы эта история не была сказкой. А сказка – это всегда волшебство. Так и появляется в книжке злющий Старый год, который вздумал остаться и не уступать место году Новому. А три ожившие снежные бабы, в каждую из которых Старый год вдохнул душу: продажную, черную и бумажную – стараются ему помочь. Все вместе они должны поймать снежную девочку Лелю, сердцем которой стали потерянные Митей часы. Часы нужно остановить, и тогда Старый год сможет остаться навсегда…

‒ Какую книжку тебе было интереснее читать? – спросила я Шелли, когда она только приступила к своей работе.

‒ Конечно, сказку, – ответила дочка. – Потому что «Сегодня у мира день рождение» ‒ это какая-то загадка, и попробуй сразу догадайся, о чем там идет речь.

Однако свою работу она начала именно с этой книги.

Рош ха-Шана считается у евреев одним из главных праздников, а его смысловой и эмоциональный код значительно отличается от классического Нового года. Это не только начало нового календаря: согласно Танаху, в месяц Тишрей был сотворен мир. И считается, что именно в эти дни Всевышний вписывает в книгу судьбы каждого человека новую главу. Все это Шелли знает еще с детского сада, но вот с литературной подачей этого материала знакомится впервые.

Ритмичный и одновременно чуть шероховатый стихотворный стиль истории Линды Хеллер сразу привел Шелли к мысли, что все эти повторения и певучая тягучесть нужны автору для какой-то конкретной цели. Над этой загадкой мы и бились с ней долго. Если в «Сказке среди бела дня» реалистичный антураж современного города мирно соседствует с волшебством и небывальщиной, то у Линды Хеллер, при кажущейся простоте истории, все намного сложнее. Отсутствие выраженного динамичного сюжета сбивает с толку, превращает историю в некую шараду. Шелли попыталась сразу «взять быка за рога» и предположила, что этой сказке «вообще тыща лет» и она пытается о чем-то рассказать потомкам. Но книжка в ее руках выглядит как вполне современная, а в аннотации сказано, что написана она была всего несколько лет назад для мальчика Гавриэля.

Шелли рассуждает дальше:

‒ Если эта книжка про Новый год, то, значит, все звери и человек вспоминают, что же они сделали хорошего или плохого в старом году.

‒ А зачем мы вообще делаем что-то хорошее? – встреваю я в ее рассуждения. ‒ Вот уроки делать ‒ это хорошо?

‒ Для тебя, мама, это очень даже хорошо, а мне ‒ ого как трудно! – недовольно замечает Шелли.

‒ Но ведь что-то происходит с тобой, когда ты сделаешь хорошо уроки, или котенка на улице покормишь, или, наоборот, бумажку от шоколадки кинешь на землю, контрольную «провалишь»?

Шелли утверждает, что ничего с ней на самом деле не происходит: о бумажке она сразу же забывает, котенка и разные бабушки тоже кормят, а контрольную исправить можно, и вообще, в конце года она ни о чем таком не вспоминает.

‒ А о чем же ты вспомнишь, когда наступит Новый год? – спрашиваю я.

‒ О том, как в Москву ездила весной, как на соревнованиях по акробатике победила и о том, как подушечку тебе сшила.

Мы обсуждаем, почему именно эти события ей запомнились. Оказывается, в Москве ее впервые увидела старенькая прабабушка, давно об этом мечтавшая; на соревнованиях за нее «болел» весь класс и тренер гордилась ее победой; а подушечка принесла радость мне.

‒ Посмотри, – говорю я Шелли, – сколько радости одна только ты принесла разным людям.

Шелли понимающе улыбается:

‒ Так ведь и в книжке бобер в конце года понимает, что строил плотину, чтобы сделать широкий пруд, а мальчик сеял семена, чтобы выросли на огороде растения. И червячок рыл туннели, чтобы вода попадала к растениям!

Я рада, что она сама сделала это открытие, и все же еще несколько секунд колеблюсь, стоит ли затрагивать в нашем разговоре несколько недетскую тему израильского новогоднего праздника – «тикун ха-олям» (исправление, починка мира). И все же аккуратно спрашиваю:

‒ Как ты думаешь, в чем заключалось «хорошее поведение» зверей и человека в книжке Линды Хеллер?

‒ Делать то, для чего они предназначены: копать землю, строить плотины, сажать огород, рисовать картины, – с готовностью отвечает Шелли.

Сделать что-то хорошее ‒ значит сделать мир лучше, – к такому выводу приходим мы с дочкой. А Новый год является «экзаменом» наших поступков за прошедшие двенадцать месяцев.

Иллюстрация Элисон Джей к книге Линды Хеллер «Сегодня у мира день рождения»

Конечно, Новый год «Сказки среди бела дня» манит Шелли больше, распаляет ее фантазию и воображение. Это же самая настоящая новогодняя история с ожившими снежными бабами, елкой, мишурой, елочными игрушками и накрытым праздничным столом! Правда, Шелли никогда не видела снега и не играла в снежки, а искусственная елка очень слабо работает на создание «того самого» праздничного ощущения. Да и какая может быть новогодняя атмосфера, когда за окном +15… Но волшебные превращения, погони, напряженные переживания Мити и снежной девочки Лели, перипетии вредоносной деятельности снежных баб, а главное, то, что в конце истории зло было наказано и добро победило, ‒ все это само по себе создало у Шелли ощущение наступающего праздника.

Понятно, что анализировать феерические «Сказки среди бела дня» Шелли были намного труднее, чем философскую составляющую истории Линды Хеллер, поэтому я предложила ей сделать основной упор на сравнении традиций празднования Нового года и Рош ха-Шана и праздничных ощущений людей.

Предновогодняя суета одноклассников мальчика Мити, хозяйственные заботы его мамы, запах пирогов в доме, украшение елки, хоровод и загадывание желаний ‒ все это и похоже, и отличается о того, что происходит в канун празднования Рош ха-Шана. Шелли пришла к выводу, что Новый год – это праздник радости, волшебства и загадывания желаний, а Рош ха-Шана – время осмысления своих поступков, самооценки, суда, но и надежды на то, что следующий год будет благополучным.

Шелли также заметила, что Новый год в «Сказке среди бела дня» – праздник коллективный, объединяющий: все его очень ждут, вместе празднуют, наряжают елку, мастерят елочные игрушки; а в книге Линды Хеллер канун наступления нового года очень интимный: каждый из персонажей наедине «отчитывается» перед Всевышним.

Иллюстрация Нины Кузьминой к книге «Сказки среди бела дня»

«Одним из символов Рош ха-Шана, – написала в своей работе Шелли, – является шофар (бараний рог), который призывает задуматься о том, как человек потратил время предыдущего года. А “Сказки среди бела дня” тоже заставляет подумать о времени, о его течении и о том, что его не стоит тратить напрасно». Время остановить невозможно, даже если кто-то очень злой прикладывает большие усилия к этому. Сам Старый год в конце книги начинает вспоминать самые хорошие события, которые прошли, и понимает, что должен уйти и отдать место новому году и новому времени. И новым хорошим делам – это еще одно заключение, которое Шелли старательно записала в своей работе.

Через месяц Шелли получила свою работу с хорошей оценкой и запиской от учительницы: «Шелли, спасибо за необычный подход к изучаемому материалу». А мы с дочкой в ответ говорим ей большое спасибо за возможность еще раз поговорить о серьезных и важных вещах, которые под Новый год приобретают чуть иной смысл.

Юлия Бебехер

Понравилось! 6
Дискуссия
Людмила
Спасибо за опыт! С Папмамбуком и его авторами у меня появилась возможность осмыслить праздники по-новому.