Невесёлые картинки
9 июня 2017 925

С этим произведением я познакомился совершенно случайно по дороге в школу, в метро. Поезд прибыл на одну из станций, в вагон вошёл человек с толстым комиксом под мышкой, сел рядом со мной и открыл книжку. Я, естественно, заинтересовался и стал тайком посматривать на страницы (да-да, подглядывать через плечо – плохо). Я был более чем заинтригован. Вставая с места, увидел название комикса – «Маус» и когда пришел домой, первым делом нашел в сети этот комикс.

Прежде чем поделиться своими впечатлениями о нем, хотел бы совершить небольшой экскурс в историю жанра.

Слово «комикс» (comics) произошло от английского comic – смешной. Такое название возникло потому, что первые массовые комиксы были короткими (4‒6 панелей) забавными зарисовками, публиковавшимися в газетах. Но всё изменилось, когда в 1938 году появился первый комикс про Супермена, который обрёл невероятную популярность. Именно супергеройские комиксы принесли жанру известность. Однако со временем на смену стандартному сюжету про спасение мира бесстрашным героем от коварного злодея пришли многогранные истории и глубокие персонажи. Такие истории стали называть уже не комиксами, а графическими романами. В 1992 году графический роман Арта Шпигельмана «Маус» получил престижную Пулитцеровскую премию, окончательно доказав всем, что комиксы – это искусство... Правда, это не помешало пару лет назад некоторым российским книжным магазинам снять «Мауса» с продажи по причине того, что «такая серьёзная тема (Холокост) была представлена в виде комикса», а также из-за свастики на обложке (что абсурдно вдвойне, поскольку книга ‒ антифашистская по смыслу). Сам автор назвал это позором и «предвестием чего-то опасного», а наших здравомыслящих соотечественников это заставило в очередной раз схватиться за голову от стыда и бессилия.

Арт Шпигельман также назвал «Мауса» «книгой о памяти», так как описанные в ней события основаны на воспоминаниях его отца, пережившего Освенцим и «марш смерти» на Дахау. Повествование и построено как рассказ Владека Шпигельмана своему сыну, прерывающийся вставками из нашего времени, в которых раскрываются сложные отношения автора с отцом, привносящие в историю ещё большую глубину. Комиксу удаётся вызывать у читателя неподдельные эмоции: ты действительно чувствуешь страх и неотвратимость угрозы, нависшей над главным героем. Он не супергерой, способный дать отпор Всемирному Злу, а всего лишь обычный человек (точнее, по книге – мышь), который старается выжить в ужасных условиях, когда никому нельзя верить и повсюду те, кто хотят тебя убить.

Поскольку это комикс, то огромное значение здесь имеет рисовка и стиль. Картинка выглядит одновременно небрежно (это касается, в основном, «лиц» персонажей) и детально. Шрифты текстов кажутся продолжением рисунка (это, кстати, касается версий на всех языках: автор лично консультировал переводчиков, чтобы все надписи выглядели максимально аутентичными; особое внимание Шпигельман уделял точности перевода, и такие фразы, как «Она всегда требовала смотреть моё жильё» или «Мы видали друг друга вместе еще года три-четыре», это не ошибки переводчиков, а особенности речи отца, пытающегося говорить по-английски). Все персонажи изображены в виде животных: к примеру, евреи выглядят как мыши, фашисты – как коты. Причём персонажи одной национальности практически не отличаются друг от друга, за исключением одежды (автор объяснил это желанием «продемонстрировать абсурдность восприятия народов по различным шаблонам и клише», но, как мне кажется, это скорее призыв объединиться и напоминание о том, что все люди одной национальности – в какой-то мере братья и сёстры). В определенный момент в повествовании появляется персонаж-предатель, который одновременно похож и на мышь, и на кота.

И всё-таки, можно ли назвать какую-либо тему «слишком серьёзной» для отображения в комиксе? Для меня ответ очевиден – разумеется, нет. Во-первых, комиксы – это такая же форма искусства, как фильмы и книги. Те же, кто считают комиксы «картинками для дебилов и не умеющих читать», скорее всего, или незнакомы с ними (либо же знакомы по совсем уж неудачным образцам), либо просто чересчур консервативны и отказываются принимать что-то новое. Культуру комиксов для России действительно можно назвать новой, поскольку пришли они к нам совсем недавно (тот же «Маус» в России был опубликован только в 2014 году, в то время как оригинал появился ещё в 1972-м, то есть до нас он дошёл 42 года спустя). Во-вторых, стоить задаться вопросом: а может ли вообще какое-то событие быть «слишком серьёзным»? Безусловно, откровенно глумиться над темой Холокоста (как и над любым другим трагическим событием) ни в коем случае нельзя. Нельзя также искажать исторические факты (если, конечно, произведение претендует на документальность, а не является откровенной выдумкой). Примерно об этом же спорят герои произведения, когда Владек Шпигельман просит сына не упоминать некоторые рассказанные ему факты в комиксе (а именно о подробностях автор расспрашивает своего отца, считая, что они смогут оживить и сделать достоверным его повествование, – таким образом, одна из сюжетных линий этого графического романа пересказывает историю его создания).

Ранние комиксы всегда старались быть злободневными и воодушевляющими: так, Супермен сначала сражался с фашистами, а потом – с коммунистами, помогая людям преодолеть тяжёлые времена и вселяя в них надежду. «Маус» – полная противоположность этому. Его задача – не привнести в человеческую жизнь луч света и веру в будущее, а напомнить о страшном прошлом и о том, к каким катастрофическим последствиям приводят человеческая ненависть и злоба.

Евгений Жербин

______________________

Маус

Арт Шпигельман
«Маус»
Художник Арт Шпигельман
Перевод с английского В. Шевченко
Издательство «Corpus», 2014

Понравилось! 7
Дискуссия
Евгений Жербин
Некоторые обстоятельства заставляют меня написать комментарий к собственному эссе. Комментарий касается терминологии. Для обозначения врагов Арт Шпигельман использует слова "немцы" и "нацисты". Это соответствует тому, как их принято называть за границей. Однако в своём эссе я использовал слово "фашисты", как принято называть их у нас в стране ещё с довоенных времён. Мне кажется, что для обсуждения книги Шпигельмана строгое научно-историческое разделение итальянских фашистов и немецких национал-социалистов всё-таки не обязательно. Гораздо важнее, я думаю, отождествление зла из книги с хорошо знакомым всем нам обозначением наших врагов в Великой Отечественной войне.