Как Марсель Эме притворился котом Мурлыкой
17 августа 2017 3745

Мне жаль, что я не читала сказок Марселя Эме в детстве. Возможно, я бы сразу их полюбила и не пришлось бы мне преодолевать шок взрослого, вызванный первой же страницей: «Волк спрятался за изгородью и терпеливо наблюдал за домом. Увидев, что родители выходят из кухни, он обрадовался». Это начало. Никакого «затакта». Никакого «жили-были…». «Сестры… подошли к окну. Волк, немало побегавший на своем веку по лугам и лесам, такой красоты в жизни не видел…» Сестры вопреки родительскому запрету пустили волка в дом и приняли его в игру, чему волк был очень рад. Но однажды он так разыгрался, что забыл про свои обещания, про то, что у него на совести грех в виде Красной Шапочки, и проглотил своих подружек. И что же? «Когда родители вернулись, они просто-напросто вскрыли ему брюхо и освободили дочек». А потом «зашили волчье брюхо огромной иглой для стежки матрасов. Девочки плакали, потому что волку было больно…» Ну не бред?

Образы непредсказуемы. События непредсказуемы. Повествование изумляет настолько, что оторваться совершенно невозможно. (Это я про себя, взрослого человека!) И ты, вроде, понимаешь, что всё в этой истории с волком насквозь абсурдно. Как и в других историях, где курица по каким-то неведомым причинам превращается в слона, а главные герои, сестры Дельфина и Маринетта, вдруг становятся лошадкой и осликом. В какой-то момент ты даже чувствуешь себя уязвленным: над тобой, оказывается, довлел стереотип так называемой «сказочной логики»: «Нет, ну все-таки объясните, почему в слона превратилась именно курица?» Но никаких «логических» ответов здесь не существует. Есть только один ответ: а почему бы и нет? Что мешает курице превратиться в слона? Если ей вдруг так хочется?..

Дети играли во Всемирный потоп. Они «пригласили» в дом разных животных (или придумали, что пригласили) – из тех, что живут у них на ферме. Некоторых – вроде свиньи и индюка – пришлось упрашивать, а другие сразу согласились. Куры, к примеру, захотели играть. Причем все. Но «правила» позволяли включить в игру только одну курицу. Так что эта роль почти сразу оказалась занятой. Однако нашлась еще одна курица («белая курочка»), которой так хотелось играть, так хотелось, что она согласилась быть слоном. Дельфина и Маринетта решили, что у них в ковчеге не хватает слона. (Вопросы, которые связаны с нехваткой именно слона, пока опускаем.) И курочка говорит: хорошо, я буду слоном. Ей показывают «образец» – рисунок слона, и она «входит в роль». Никто и оглянуться не успел, как белая курочка стала слоном ‒ и как давай топать...

Иллюстрация из книги «Сказки кота Мурлыки Синяя книга»

Однажды я попросила подростка двенадцати лет объяснить, почему ему нравятся рассказы Артура Гиваргизова. Он был преисполнен восторженных чувств, но совершенно не мог найти им «разумное объяснение». Все говорил: «Ну что вы, не понимаете? Это же так смешно!» – «А смешно-то тебе почему? Над чем ты тут смеешься?» Мальчик от моих вопросов быстро устал и нашел выход: «Вот я вам сейчас почитаю – и вы поймете!»

По отношению к сказкам Марселя Эме я чувствую точно такой же соблазн: сказать, а давайте лучше я вам почитаю. Или хотя бы перескажу что-нибудь из этой, как я уже говорила, восхитительной бредятины.

Правда, надо признаться, что ощущение нелепости происходящего очень быстро исчезает. И даже, что еще более странно, исчезает ощущение сказочности. Ты просто вживаешься в «новую реальность» – со всеми ее котами, селезнями, коровами, леопардами, просто курицами и курицами-слонами, с ее оленями и ослами. Я даже не могу с уверенностью сказать, что это персонажи-животные. Естественно, все они говорящие. Но кого сегодня удивишь говорящими животными? Дело совсем не в этом. Дело в том, что это будто бы и не животные. Они просто «люди» какие-то: и ведут себя совершенно «по-человечески», и мысли, и поступки их по-человечески нелепы, и злобствуют или жертвуют собой они тоже совершенно по-человечески ‒ причем даже как-то вполне обыденно, без всякой патетики. Их характеры, эмоции и реакции описаны с глубоким пониманием и поразительной психологической точностью. И если что-то отличает их от людей, то это всего лишь пластика (которая остается специфичной и характерной для их вида: к примеру, в некоторых ситуациях они могут сетовать на отсутствие рук), а также особое «животное чувство» уязвимости, связанной с неизменно высокой вероятностью быть проданными или съеденными, – примета жестокой «фермерской реальности».

Обычно я всеми силами стараюсь избегать грубого вопроса: «Чему нас учит эта сказка?» А уж к «Сказкам кота Мурлыки» этот вопрос, казалось бы, неприложим совершенно. Однако, несмотря на очевидный абсурдизм, глубочайшую и тончайшую иронию и отсутствие хоть сколько-нибудь отчетливого указания на мораль, «урок» может заключаться в том, что в этом произведении представлена предельно точная картина мира, каким его видит маленький ребенок и внутри которого он живет и действует.

Важнейшая характеристика этого мира, созданного Марселем Эме на пару с котом Мурлыкой (истории, изложенные в книге, автору поведал кот), – его абсолютная прочность и устойчивость. В нем даже персонажи удвоены –словно автор, следуя заветам Творца, пользовался при создании своих главных героев «принципом биологической надежности». Кто главный герой сказок? Две девочки, сестры Дельфина и Маринетта. На самом деле разница между ними почти не существенна: она заключается лишь в том, что Маринетта – младшая и волосы у нее чуть посветлее. Но вообще-то сестрички никогда не разлучаются. Во всех историях они действуют только вдвоем и как бы «хором»: вместе что-то придумывают, вместе попадают в переделки, вместе трясутся в ожидании родительского «возмездия», вместе плачут и облегченно вздыхают, когда угроза родительского наказания миновала или когда кого-то из их друзей-животных удалось спасти от разного рода неприятностей.

Второй такой же парный персонаж – «родители». Это не «обобщение», а точное обозначение. В тексте об этом персонаже говорится только так: родители ушли, родители пришли, «родители уговорились с оленем, что берут его на работу с испытательным сроком», «родители не смогли сдержать слез и разрыдались, уткнувшись носом в носовые платки», «родители порадовались такому ответу и уже протянули руки...», «Ах ты, дрянной котище! – закричали родители…». И другой «парный» персонаж, «Дельфина и Маринетта», обращается к нему соответственно: «Полно, родители, возьмите себя в руки. Нельзя же так раскисать… вы совсем не такие злые, какими хотите казаться…». Иногда персонаж «родители» расслаивается на «отца» и «мать». Но это расслоение отнюдь не превращает каждого из них в полностью отдельное существо (или лицо). Это всего лишь временное, непродолжительное состояние. Они даже больше «одно», чем Дельфина и Маринетта. И хотя от персонажа «родители» постоянно исходят какие-то предостережения и угрозы и он то и дело демонстрирует злобную фермерскую практичность, а также полное отсутствие воображения, тем не менее, его постоянное присутствие в мире неотменимо, обязательно и парадоксальным образом способствует ощущению стабильности окружающего.

1 Иллюстрация из книги «Сказки кота Мурлыки Красная книга»

Два сдвоенных персонажа, между которыми постоянно возникают разного рода «напряжения» (отчасти реальные, отчасти воображаемые и пугающие Дельфину и Маринетту исключительно своей возможностью), создают своеобразную «квадратную конфигурацию», лежащую в основе этого мира. А квадрат, как известно, – это самая устойчивая геометрическая фигура.

Правда, устойчивость мира вовсе не означает его благостности. Я бы даже сказала, что мир Дельфины и Маринетты просто нафарширован всевозможными опасностями и даже жестокостями – такими, какими их обычно представляет себе ребенок дошкольного возраста: «Я тебя убью!.. Так убью, и потом еще так убью, а потом догоню и еще раз сильно стукну!..» То есть эти представления о жестокости кардинально отличаются от представлений взрослых, поскольку опираются на крайне условные представления о смерти и на очень ограниченные представления о боли.

Дельфине и Маринетте присуще детское чувство справедливости, и они остро сочувствуют «другим» (в данном случае ‒ «животным»). Во многих историях рассказывается о том, как Дельфина и Маринетта спасают или пытаются спасти от смерти или плохого обращения кого-то из живущих рядом с ними «животных». Довольно часто им это удается. Но иногда суровая реальность берет свое, и объект их внимания и любви погибает (обычно его съедают). Почему-то это не воспринимается как трагедия. Конечно, немножко грустно, но ничего не поделаешь: таковы законы фермерской жизни. Кроме того, порой возможность кого-нибудь съесть оказывается весьма кстати. Вот один петух был таким вредным, всем жизнь отравлял, то и дело на девочек наговаривал – в общем, был предатель какой-то, так что никто и не пожалел, когда его зарезали. И хотя он был вредным, жаркое из него получилось вкусным…

Но с самими Дельфиной и Маринеттой ничего подобного случиться не может. А если вдруг и случается ‒ как в истории с волком, который их проглотил, ‒ то это всего лишь временное исчезновение, временное «заточение», которое довольно быстро заканчивается. Страдает «по-настоящему» в этой истории исключительно сам волк. И ребенку-читателю, конечно же, такой «подход» должен нравиться.

Как я уже говорила, представления детей о смерти отличаются от представлений взрослых. Даже после того как ребенок «открывает» для себя это явление (примерно к пяти-шести годам), он довольно быстро адаптируется к своему открытию с помощью воображения и живет с ощущением, что всегда существуют возможности ‒ по крайней мере, для него самого ‒ этого избежать. То есть ребенок (как правило, до начала подросткового возраста) обладает чем-то вроде психологического иммунитета по отношению к смерти.

Так что если Дельфина и Маринетта чего-то и боятся, так это родительского наказания (что тоже понятно любому ребенку). «Родители», в силу своей «изначальности и неотменимости», – это вообще главный источник напряжения и неприятностей в мире девочек; и главная задача Дельфины и Маринетты – этих неприятностей избежать.

А родители действительно могут сделать с «бедными девочками» что-то просто ужасное: запретить им играть, лишить сладкого или ‒ самое непереносимое ‒ заставить «навестить тетю Мелину»! Иными словами, «так зададут, что не обрадуешься!» И все, буквально все окружающие милых девочек (а они действительно очень хорошие, читатель не может им не симпатизировать) стараются этого не допустить и отвести от них карающую родительскую руку. На что только не идут «животные» ради «спасения» девочек! Чего они только не придумывают, чем только не жертвуют – включая собственные жизни! И такая плата не воспринимается как нечто несоразмерное. Как раз наоборот, это совершенно естественно – ведь мир вращается вокруг Дельфины и Маринетты. Дельфина и Маринетта находятся в самом его центре, и правильность или неправильность происходящего определяется их ощущениями, чувствами и представлениями.

3 Иллюстрация из книги «Сказки кота Мурлыки Красная книга»

Такое устройство мира, в который погружается ребенок-читатель, «работает» на детское чувство самоценности, на уважение к самому себе – потому что мир, созданный Марселем Эме, психологически «законен» и органичен. И хотя он, как уже было сказано, не является благостным, зато (или как раз поэтому) его отличает интенсивная событийность. Жизнь в этом мире – это сменяющие друг друга сюжеты. Непредсказуемые, невообразимые – и невероятно динамичные.

В этом мире захватывающе интересно существовать: ведь события требуют от девочек постоянной активности. И эта активность не разделяется на «внутреннюю» и «внешнюю». Переживание и воображаемые действия – тоже форма активности.

В сказках Эме граница между реальным и воображаемым отсутствует – даже в виде таких «отработанных» в сказочном жанре приемов, как «он заснул и оказался…» (погружение в сказку) или «он проснулся и увидел, что вокруг все знакомое и родное» (возвращение к реальности). Нет никаких «платформ 9 и 3\4», через которые можно попасть в необычный мир. Никаких волшебных дверей, «уменьшительных» таблеток и т.д. и т.п. Все происходит «на самом деле» ‒ в соответствии с мировосприятием маленького ребенка, для которого грань между происходящим в реальности и, например, в игре или в книжке, очень тонкая. До семи-восьми лет ребенок еще не владеет полностью способами различения «реальностей». У него и воображение, и рациональное мышление находятся в стадии становления и потому легко сообщаются между собой.

Поэтому дошкольник, которому читают «Сказки кота Мурлыки», должен чувствовать себя в них как дома. И, думаю, ему совершенно не смешно слушать про курицу, вообразившую себя слоном и в результате явившуюся остальным в образе слона. И про то как Дельфина и Маринетта, размечтавшиеся, что станут осликом и лошадкой, утром проснулись в своих кроватках со «странными ощущениями», ему тоже слушать не смешно. Ему просто интересно: ого, вот что произошло!

Ребенок более старшего возраста, уже умеющий читать, тоже может получить от сказок Марселя Эме огромное удовольствие: он ведь еще не расстался окончательно с представлениями о себе как центре мира. А динамичность действия, неожиданность сюжетов и их «острота» ‒ это важнейшие «крючки» для удерживания читательского интереса.

Что касается взрослого, то ему должно быть смешно и «восхитительно», ведь автор (кроме того что он ‒ бесподобный рассказчик) – еще и виртуозный стилизатор и изысканно ироничен.

Картинки в книге очень подходят характеру повествования: они выполнены перышком и стилизованы под динамичные наброски. При этом художник цепко ухватывает эмоцию персонажа: именно такие лица и позы бывают, когда человек («животное») испытывает «такое» чувство. То есть картинки полностью соответствуют принципу неразличения реального и фантастического и равенства животных и человека внутри мира, выстроенного вокруг ребенка.

2 Иллюстрация из книги «Сказки кота Мурлыки Синяя книга»

Двухтомный сборник сказок Марселя Эме больше всего подходит для чтения детям в возрасте шести лет.

Но если вам не терпится познакомить своего ребенка с Дельфиной и Маринеттой, то можно начать знакомство с книги, выпущенной издательством «Лабиринт». Здесь всего три сказки, и это не перевод, а пересказ для детей, выполненный Ириной Кузнецовой (для двухтомника она переводила сказку «Кот Альфонс»). Пересказ значительно более «мягкий» и лишен разнообразных «жестокостей», которые в оригинале чаще всего характеризуют поведение родителей Дельфины и Маринетты. Но зато и спасение животных из родительских рук выглядит гораздо менее драматичным и вызывает гораздо меньше торжества. Вообще, драматический накал сказок здесь заметно ослаблен. Зато удерживать внимание ребенку помогут динамичные иллюстрации Михаила Федорова. Все животные и люди у него находятся будто бы в движении – они что-то делают. Но это движение «заморожено»: как будто персонажей внезапно заколдовали и они застыли ‒ кто в падении, кто замахнувшись для удара. А некоторые иллюстрации напоминают старинные фотографии начала ХХ века, на которых персонажи позируют фотографу в строго определенных позах. Условность движений подчеркивает условность сюжетных приключений: не разберешь, где заканчивается реальность, а где начинается выдумка девочек. При этом иллюстрации раскрашены «основными» цветами – как детский рисунок, автор-ребенок которого еще почти не умеет смешивать цвета и любит контраст.

Иными словами, иллюстрации – безусловное преимущество «лабиринтовского» издания.

Иллюстрация к сказке «Золотой гусь»

Но будет неправильно ограничить знакомство детей со сказками Эме только «Удивительными историями из жизни Дельфины и Маринетты». Пусть они станут началом вхождения в его мир.

Марина Аромштам

________________________________

Послушать сказку Марселя Эме «Злой гусь»


Понравилось! 11
Дискуссия
Дискуссия еще не начата. Вы можете стать первым.